Регистрация

Восстановление пароля
Все выпуски
Осень
2018
#ЧЕШИРСКИЙ КОТ С ОКРОВАВЛЕННОЙ БЕНЗОПИЛОЙ
/ BOSCOMAGAZINE ПРЕДСТАВЛЯЕТ НОВЫЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПРОЕКТ. СОВРЕМЕННЫЕ РОССИЙСКИЕ ПИСАТЕЛИ РАЗМЫШЛЯЮТ НА ТЕМУ СЕМЬИ – В САМОМ ШИРОКОМ СМЫСЛЕ. РОДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ, ОБЩИЕ ИНТЕРЕСЫ, ОДИНАКОВЫЕ СВОЙСТВА ПРЕДМЕТОВ – ПОНЯТИЙ У ЭТОГО СЛОВА ГОРАЗДО БОЛЬШЕ, ЧЕМ ТО, ЧТО НАМ ТАК ХОРОШО ЗНАКОМО С ДЕТСТВА. НОВЫЙ НОМЕР, НОВЫЙ АВТОР, НОВАЯ ИСТОРИЯ, КОТОРАЯ ПУБЛИКУЕТСЯ ВПЕРВЫЕ /
текст АЛЕКСАНДР ЦЫПКИН
иллюстратор АЛЕКСЕЙ КУРБАТОВ

Славик вышел из ресторана и начал курить. Через минуту понял, что сигарета не подожжена и он активно вдыхает воздух через табачный фильтр. Неудивительно. Чего только Славик бездарно не терял в своей жизни, начиная с девственности, которую надо было, конечно, отдать страждущей умопомрачительной маминой подруге, а он замутил что-то невнятное в пионерском лагере со страшненькой вожатой, заканчивая стиркой паспорта накануне свадьбы, но сегодня он взял Эверест.
Славик потерял папу… точнее, урну с его прахом, которая пролетела полмира, чтобы сделать Славика чуть богаче. И это за два дня до похорон. Похорон официальных. Похорон с размахом.
Дата выбрана, место на дорогущем кладбище найдено, родственники в сборе, VIP-гости подтверждены, актер нужный готов, ресторан для поминок проплачен. Все есть. Покойника – нет.
Славик задумался о Фрейде и подсознательном. Может, он специально урну потерял, чтобы хоть как-то отомстить папе, заварившему всю эту чурчхелу? Надо сказать, Марк Иосифович поставил всю семью в такую геометрическую позицию, что добрым словом его поминали абсолютно все, но особенно Славик, который «обожал» заниматься семейными делами. При наличии абсолютного цинизма, трех любовниц, определенном разгильдяйстве, бизнесе (ну как бизнесе – перераспределении взяток) и прочем отягощении Славику не хватало именно этого: завещания, в котором папа попросил кремировать его по месту жительства в Балтиморе, а вот закопать прах приказал, именно приказал, в Москве на определенной аллее Троекуровского кладбища, в день, согласованный с астрологом, и в присутствии известного народного артиста России, которого нужно убедить прочесть стихотворение Марка Иосифовича, обращенное к детям. Задание сие усопший в присутствии нотариуса возложил именно на Славика, а не на его сестру Машу, о чем Маша сказала следующее:
– Жаль, папочка не попросил все то же самое проделать на Красной площади, мне кажется, Славик был бы достоин такой задачи.
Маша, как и многие, любила Славика. Было за что. К примеру, один раз он подложил в комнату 15-летней целомудренной девочки использованный презерватив и лишил сестру не только свободы прогулок на месяц, но и поездки в зарубежный языковой лагерь. В другой раз он упрятал в ее мягкую игрушку марихуану, и она провезла ее в самолете, не догадываясь о своей роли в наркотрафике. Когда все выяснилось, Славик, разумеется, ни в чем не сознался. А еще перед экзаменами в первую сессию Славик спер все конспекты и вернул их сестре за деньги и т. д. Но иначе он не был бы тем, кто есть, и мы бы не увековечивали его имя в истории.
Вы спросите, почему Славик, не имевший, как мы знаем из предыдущих историй, ничего святого, не послал папочку с его посмертной волей к чертовой бабушке, где Марк Иосифович, скорее всего, и так находился. Все просто. Кончаловский.
В смысле художник, который стал дорого стоить, а у папы была коллекция общей стоимостью несколько миллионов. Семейные драгоценности господин Корн оставил дочке Маше, а вот живопись расписал Славику, но с вышеуказанным условием и комментарием о праве продажи только через десять лет. Деньги из сейфа (дедушка Марк по старинке предпочитал наличные) передавались внукам поровну, минуя детей. Немного, но все-таки.
Завещание огласил адвокат Марка Иосифовича в присутствии всей семьи. Маша смеялась в голос. Украшения стоили значительно дешевле картин, но их хотя бы можно носить, да и по ним не было никаких ограничений в продаже. И детей у Маши было двое, в отличие от Славика, который сразу подумал: не взять ли задним числом приемного ребенка на несколько месяцев к своему родному сыну, чтобы обналичить папин счет, но понял, что жена Люда на это уже не пойдет.
– А десять лет, Славик, еще надо прожить, да ведь? – это была вторая Машина фраза. Третьей она его добила.
– И я беременная, если что. Мои 75% денег на внуков, дружок.
Славик осязаемо сдулся и укоризненно посмотрел на жену.
Та нашлась:
– А я пять лет уже предлагаю второго сделать! Я так понимаю, если бы дедушка Марк сразу предупредил, ты бы сам выносил пятерых, да, Славик?!
Муж Маши смутился и вышел из ситуации:
– Маш, нам и своих денег хватит, можем сыну Славика отдать… все-таки Славик папе больше посылал…
– Не можем, Дима, не можем! Как папа написал, так и будет. Я этого момента 33 года ждала.
Славик после оглашения воли отвел адвоката в сторонку. Сын покойного не то чтобы бедствовал, и даже миллион не являлся для него уж такой невозможной суммой, но дело было в принципе и принципиальной жадности.
– Игорь Сергеевич, я вот думаю…
– Вячеслав Маркович, извините, что перебиваю, я знаю, о чем вы думаете: вы хотите предложить мне взятку за то, чтобы не хоронить папу, как он просил, и ради этого готовы продать мне коллекцию за полцены.
– Откуда вы знаете?.. – Славик даже смутился: он хотел отдать картины за 70%, но мысленно сейчас согласился на 50%.
– Ну, точнее, вы хотели отдать за 70%, а сейчас удивились, промолчали и согласны на 50%, так ведь?
Славик понял, что перед ним Архитектор из Матрицы, и не стал юлить:
– Да. Вы что, мысли читаете?
– Нет, мысли читал ваш отец, причем ваши будущие мысли, это он мне сказал, как все будет, слово в слово, цифра в цифру. Он вас очень хорошо знал.
Славик как будто бы разозлился.
– А хотите, я теперь прочту ваши мысли?
– Сделайте такую милость.
Игорь Сергеевич был предельно вежлив и напоминал Чеширского Кота, но с окровавленной бензопилой, спрятанной в кустах. Именно таким должен быть настоящий адвокат. Даже дьявола, а тем более Марка Иосифовича Корна. Славик пилу почувствовал. Запах крови и металла. Вкус крови и металла. Внутри Славика как-то стало зыбко. Он улыбнулся, точнее, скривился. Предельно четкое ощущение реальности несколько раз спасало Славику большие деньги и один раз – жизнь.
– Вы меня пошлете подальше с любыми предложениями? Я же правильно понимаю?
– Удивительная проницательность. И кстати, если вы десять лет будете смотреть на прекрасную живопись, то душа станет светлее.
– Моя или художника?
– Моя. Меня чужие души не очень волнуют, в основном тела. Славик слышал хорошо, особенно подтексты.
– Игорь Сергеевич, когда я буду писать завещание, я приглашу вас.
– Разумеется, пригласите. Но очень надеюсь, что вы меня переживете. И да, кстати, дарить картины вы тоже не имеете права: формально они в собственности моего фонда, там к завещанию небольшое допсоглашение. И будем считать, что мы с вами тоже согласились. Вы же понимаете, что все хитрые идеи, которые придут в вашу голову, давно уже пришли в мою и воля вашего батюшки будет выполнена любой ценой. Уверен, вы знаете значение слова «любой» в контексте меня и цены.
Славик хмуро подтвердил кивком.
– Тогда вы свободны пока. Шучу. Рад был вновь увидеться. Неожиданный поклонник Кончаловского вернулся в общую комнату. Сестра спросила с определенной долей злорадства:
– Послал тебя? Влип?
Славик как-то автоматически ответил:
– Да не то слово, еще эту мазню не продать, не передарить никому нельзя.
– Славик, ты хоть в «Википедии» про Кончаловского прочти!
Но это же не просто дорогой художник! Это легенда!
– Может, махнемся на цацки? Устроишь легендарный музей, я буду за 200 рублей приходить всей семьей каждые выходные.
– Ага, а ты прабабкины бриллианты своим курицам подаришь?
– Маруся, ты меня знаешь: я никому ничего никогда не дарю.
Могу дать подержать. Все деньги Люде, она заслужила.
– Знаю. Ты безупречный муж. Это меня всегда изумляло. Вот ответь мне, почему они все с тобой спят бесплатно? – злорадство сменилось на обиду.
– А не с кем больше в этой стране. Она проклята. Мне кажется, сюда души самых безбашенных распутниц на перевоспитание отправляют, дают красивое тело и ноль мужиков нормальных. Так как насчет обмена?
– Никак, Славик. Жду приглашения на похороны, не экономь уж. Я приду в бриллиантах. Если надо помочь реально, дай знать…
Маша улыбнулась висками и добавила:
– Я откажу тебе с особым цинизмом.
Ну далее для Славика начался бразильский карнавал с организацией кремирования через океан, поиском концов на Троекуровском (тут, кстати, помогли папины связи в мире физики твердого тела), переговорами с актером, приглашением гостей, ну и наконец, доставкой урны в Россию к нужной дате. Надо сказать, даже друг отца по академии наук спросил Славика, а не хочет ли он прах оставить в Америке, а здесь похоронить просто пустую урну. Москва всех приводит к общему знаменателю.
Славик на секунду задумался, но вспомнил про кота с бензопилой, представил, как Игорь Сергеевич решает проверить прах, смотрит сквозь урну, выявляет подвох и Славика хоронят вместо папы.
– Нет, ну это как-то не по-божески.
– Брось ты, Славик, папа был материалистом. Он тебя оттуда не накажет.
– Он и отсюда нормально справляется. – Славик поежился.
– Не могу, Борис Дмитриевич… совестно.
– Сентиментальный ты стал. Что тоже хорошо. Ладно. Кладбище устроим. Недешево, но великому человеку – великие траты.
– Я не то чтобы великий, – Славик в кои-то веки сказал правду.
– Я про отца. Твое время еще придет. Да не грусти ты так. К счастью, отцы один раз умирают.
Славик задумался о словах бывшего научного сотрудника, ставшего нынешним королем ряда редких металлов, но тот его самокопания прервал:
– Зато я тебе несколько нужных людей на похороны приведу. Очень нужных, особенно для твоего, скажем так, бизнеса, новенькие на своих постах и пока голодные. Так что продумай все детали, они люди со вкусом, особенно к похоронам. А вообще жаль твоего папашу: глыба, а не человек, поэтому и свалил вовремя и тогда, и сейчас. Я к нему, кстати, несколько раз за советом летал. Ээх, я бы купил у тебя одного Кончаловского, но Игорь Сергеевич… С ним не договориться.
Борис Дмитриевич тоже съежился. Славик понял, что абсолютно любое существо при воспоминании об Игоре Сергеевиче ежится одинаково. Срабатывает некий инстинкт. Ну а через несколько дней случилась катастрофа.
Славик забрал урну в аэропорту, вышел на улицу, собрался сесть в свой спортивный автомобиль, поставил урну у багажника, собирался как-то ее разместить, но рядом с ним остановилась красотка – спросить, где вылет, где прилет. Славик оценил перспективы, девушку разболтал, сказал, что проводит сам, попросил ехать за ним, урну забыл и вспомнил о ней уже вечером, когда спаивал свою новую подругу перед привозом на конспиративную квартиру. Разводку от знакомства до секса за 24 часа Славик ценил особенно и даже сам с собой соревновался в количестве таких блицкригов в течение года. В этом он шел на рекорд. Мысль про урну пронзила его, как кол из арсенала Ивана Грозного, когда Славик посмотрел на пепел сигареты. Он вышел на воздух, неудачно покурил, позвонил в аэропорт, там сказали, посмотрят по камерам, и вернулся к подруге. Рассказал.
– Отец у тебя зверь, конечно, такой гемор устроить, а он не мог, как понял, что помирает, срочно сюда прилететь? Только об себе люди думают.
– О себе.
– Чо?
– Ну не об себе, а о себе. Да не важно, ты права. А ты бы забила на папину последнюю просьбу?
– Я?! Да если я папашу своего найду, живым его в крематорий запихаю.
– А, понял, про детали уточнять не буду.
– Нет, я могу…
– Не сейчас.
– Да не переживай ты так, похорони пустую урну, кто там проверять будет, вот хочешь, из пепельницы наберем тебе папу.
Славик понял, что трахаться в таком состоянии он не сможет, слил барышню, договорился с собой, что в зачет этот съем все равно пойдет, заперся дома, вновь позвонил в аэропорт (там ничего не нашли) и набрал Игоря Сергеевича.
– Игорь Сергеевич, я папу потерял.
– Понимаю… постепенно приходит осознание потери, я полгода в себя приходил, на самом деле…
– Игорь Сергеевич, вы не поняли: я его совсем потерял.
– Понимаю, именно необратимость ухода накрывает через…
Славка рванул:
– Я потерял урну с его прахом! Вы единственный, кто знает. Что делать будем?! – Славик автоматически разделил ответственность. Он даже сам себе умилился.
Из трубки потянуло свинцом.
– Вячеслав Маркович, а я понимаю, почему папа вас так любил. В чем-то вы единственный в своем роде. Что «мы» будем делать? Прекрасный вопрос. Позвольте полюбопытствовать, почему «мы»?
– Вы же не бросите меня одного в такой ситуации, мне не на кого больше рассчитывать, – от интонации Славика расплакались бы даже змеи на голове горгоны Медузы.
– Ладно. Действуем так. Ничего не отменяем, никому не говорим, хотя нет, семье надо сказать, но только им, иначе бедкарма.
– Что?
– Это у меня так дети говорят, когда сознаются.
– Ааа, понятно.
– Хороним воздух. Далее решим, как достать немного пепла из балтиморской могилы, тихонечко досыпаем. Славика ударило током. Он, конечно, сразу все понял, но решил растянуть пытку и задал риторический вопрос:
– Откуда пепел достаем?
– Ну… – Игорь Сергеевич закашлялся…
– По условиям завещания я мог рассказать об этом только на сороковой день… но с учетом сложившейся ситуации… У вашего отца есть еще одна могила. В Балтиморе. Надеюсь, не нужно объяснять, зачем она нужна.
Славик осел, как асфальт при промыве дороги.
– Не нужно. Я не тупой. И сколько их?
– Могил?
– Я спросил про детей, но давайте и с могилами разберемся. Может, папа в нескольких городах франшизу открыл…
– Могил две: одна в Балтиморе, и вот одна в вашей, назовем это так, разработке.
– Нашей.
– Ну да, в нашей. А детей в Америке двое. Мальчик и девочка. Славик открыл виски, налил и выпил залпом за отца.
– Пол, цвет глаз и прочие детали меня не очень интересуют. Интересует возраст и что они знают про нас.
– Семь и двенадцать. Про вас не знают ничего. Марк Иосифович умел хранить секреты.
– А почему папа оставил все нам? – виски немного промыло извилины, и Славик начал задавать правильные вопросы.
– А почему вы думаете, что он оставил вам все? – Игорь Сергеевич рассмеялся.
Славик вспомнил, как в детстве папа его наказывал. Он говорил про четыре этапа воспитания: работа, неизвестность, боль, раскаяние. Было очевидно, что Игорь Сергеевич был на границе боли и ждал Славика по ту сторону.
– То есть у папы что-то еще было?..
– Было.
– Я не то чтобы удивлен, просто последние несколько лет я высылал ему деньги, так как он говорил о своем бедственном положении… А внукам он передал почти полмиллиона, я думал, он как-то скопил…
– А может, положение и правда было бедственное, ведь все зависит от того, с кем сравнивать.
В голосе опять разлился Чеширский Кот.
– Ваши деньги папа не копил, он их проигрывал в казино, это были единственные деньги, которые он тратил только там. Говорил – откуда пришли, туда отдам. Ему просто было приятно, что вы о нем не забываете. Что касается его собственных финансов, то он оказал настолько неоценимые услуги Родине, что Родина ему кое-что передала в управление, ну а далее он вложил деньги в какие-то акции и немного заработал…
– Игорь Сергеевич, не тяните. Сколько?
– 75 миллионов долларов.
Славик хотел откусить стакан, но вспомнил, сколько стоят зубы, и передумал.
– И все досталось этим двум ублюдкам?
– Марк Иосифович сказал, вы их назовете именно так. Как в воду глядел. Как я уже сказал, на сороковой день я бы сообщил всем о главном распоряжении ну и поведал всем членам семьи друг о друге. Тем детям по пятерке, три Маше, десять поровну внукам в России, по достижении 18-летия. Обращаю внимание: внукам, родившимся и зачатым на момент его смерти, я просто знаю, о чем вы опять подумали. Хотя вы имеете право свою сумму потом разделить между нынешними и будущими детьми. Ну и вся семья пожизненно полностью застрахована на случай серьезных заболеваний, сумма покрытия – по два миллиона на каждого... Остальное – в фонд борьбы с болезнью Альцгеймера.
Удары судьбы Славик переносил как Овечкин летящие в него шайбы. Но тут прилетел целый метеорит. Славик выдохнул:
– Альцгеймер… это из-за мамы…
– Конечно. Он ее по-настоящему любил. Последний ее год был для него адом. Жаль, что вы тогда так и не приехали.
Славик ответил быстро и холодно:
– Она бы меня не узнала, так что ей было бы все равно. Славик, конечно, все понимал. Истинно циничные люди знают реальную цену настоящим чувствам. Он тогда боялся приезжать. Присылал деньги. Иногда очень значительные по его понятиям деньги. Деньги… как это смешно теперь звучало после новостей о 75 миллионах долларов. Игорь Сергеевич сказал следующую фразу без жестокости, скорее с каким-то сожалением:
– Ей да, а вот ему нет. Марку Иосифовичу было бы не все равно.
Славик опять сорвался:
– Мне тоже было не все равно! Поэтому и не приезжал. Осекся он сразу. Игорь Сергеевич даже не успел ответить.
– Извините, Игорь Сергеевич… глупость я сказал.
– Почему же глупость, все очень человечно. Я не вправе судить.
– Спасибо… Игорь Сергеевич, у меня два вопроса… важных…
– Давайте, раз важные.
– Как вы думаете, почему он мне оставил только коллекцию? Месть? Урок? Издевательство?
– А второй?
– Почему через сорок дней?
– Почему через сорок дней после смерти разрешил все вам рассказать?
– Да.
– Не знаю, думаю, как это ни странно, он во что-то верил, в том числе в то, что на сороковой день там что-то решается. Может, хотел проверить вашу общую искреннюю реакцию или, наоборот, боялся ее.
– Неужели боялся, что я его прокляну из-за денег, или, наоборот, хотел узнать, насколько я его возненавижу за весь этот цирк с похоронами???
– Мне кажется, он продумывал различные варианты, я сам удивился, но, когда и астролог всплыл, понял, что Марк Иосифович решил предусмотреть все. Такой он был человек. Помните, как у вас всегда было два школьных портфеля и две формы. Так ведь?
Славик почувствовал укол ностальгии. Попытался про него побыстрее забыть и задал вопрос, ответ на который ничего хорошего ему не сулил:
– Ну а почему мне только коллекцию оставил? Не бойтесь, я ко всему готов.
– Марк Иосифович сказал, что с деньгами у вас никогда не будет проблем, что вы слишком талантливы и беспринципны, чтобы быть бедным, а вот семьи или чего-то настоящего, чего-то своего и незаменимого вам явно не хватает, людей вы не очень любите, может быть, полюбите картины ну или людей через картины. Кстати, помимо Кончаловского, для вас есть еще пара работ… поинтереснее… я бы сказал, помеждународнее.
Чеширский Кот вернулся, и на этот раз без пилы.
– Уверен, автора даже вы знаете. Его все знают. Но тут я все-таки подожду сорокового дня. Маше тоже будет небольшой ювелирный сюрприз. Мы же никуда теперь не спешим?
Славик вновь ощутил себя ребенком, севшим впервые со взрослыми биться в преферанс и восхищавшимся их продуманным решениям. Папа приучал его к своим играм с ранних лет, и, надо сказать, их партнеры по картам могли бы составить отдельную энциклопедию выдающихся личностей своей эпохи. Славик утонул в воспоминаниях и ответил мечтательно:
– Нет. Теперь точно не спешим.
Но быстро вернулся:
– Игорь Сергеевич, а что будем с похоронами-то делать?.. Ответ звучал азартно. Теперь и пила к коту вернулась:
– Похороним воздух. Это так…
Игорь Сергеевич искал слова и перебирал пальцами. Нашел их не сразу, но зато точные:
– Так по-московски.

BOSCO DI CILIEGI Контакты:
Адрес: г. Москва, Красная площадь, 3, ТД ГУМ 109012,
Телефон:8 800 500-44-36, Электронная почта: internetboutique@bosco.ru